суббота, 19 августа 2017 г.

Тропинками детства

Память стирается. Чем больше проходит времени, тем всё больше исчезает деталей, названий, имён и событий. Если б я умела рисовать, то зарисовала бы каждый уголок дорогого сердцу места. Но рисовать не умею.
Река. Речка Реня. С холодной, прозрачной водой и довольно быстрым течением. 
Село расположилось по левому берегу реки, бежит от неё в гору. И уже на горе расходится в разные стороны. 
Въезд в Любегощи начинался с моста через реку.
Сейчас от него остались только развалины.
Обманывает память или в самом деле этот мост строился в нашем детстве? Может просто меняли верхний настил? Точно помню, как переходили речку, а под ногами были только брёвна, через которые далеко внизу просвечивала вода. Было жутко. Только недавно мне перестало сниться, как я иду по этим бревнам, а внизу – бездна. 
Перед мостом в центре реки был ледорез. Почти до него доходил один из мостиков, которых было множество в деревне, и почти все они носили имена тех, кто их строил или, может быть, тех, напротив чьего дома они находились. 
Этот был без имени. Он располагался напротив старого здания пекарни. Об этом я в детстве не знала. Иначе обратила бы на него внимание. А так это был для меня просто старый сарай с заколоченными окнами. А ведь он до сих пор красив этот "сарай"!
Если дойти до самого конца мостика, где хозяйки полоскали белье, то можно было дотянуться и вступить на чёрные и скользкие бревна ледореза. Стоишь на нём, смотришь в воду, и голова идёт кругом от быстрого течения. А в воде плавают маленькие и большие рыбы: пескари, голавли… Змеями вьются водоросли. 
За мостом ещё один маленький мостик, на котором полоскали бельё. Царёв мостик. По фамилии Царёвых, которые жили возле реки, на первом этаже больничного дома.

Сюда мы ходили редко. 
Если пройти вниз по течению ещё несколько десятков метров, то тропинка приводила к нашему любимому Фомушкину мостику. В этом месте к реке спускались только огороды. В том числе и огород Фомушкиных. Мостик был сделан из широких досок. Внизу под водой ступенька, чтоб удобно было спускаться в воду. 
Сразу у мостика было глубоко, в детстве почти «по шейку».
Любимым местом на реке было это. Здесь купались, здесь загорали, играли, здесь переходили речку, чтобы попасть в лес, сокращая дорогу. Здесь катались на валенках (коньков ни у кого из нас не было) по льду зимой. Сюда съезжали на санках с крутой горы.
В этом месте одно время русло реки раздваивалось, оставляя в центре островок с мелким речным песком. Возле островка было глубоко - «крышка». 
Одно время здесь были лавы. Навес из брёвен и досок, временный хлипкий мостик. Тут он состоял из двух частей: длинной – в широком месте реки до островка и узкой, где лежала одна широкая доска. 
Здесь я однажды тонула. Кто-то из девчонок, зная мою боязнь переходить через реку по лавам, стал прыгать, раскачивая доску. Голова закружилась, и я полетела вниз. Помню, как шла ко дну с открытыми глазами. Нахлебавшись воды, я кое-как выбралась. Перепугались тогда все. Страшно было, что попадёт дома за мокрую одежду. Добежали до дома Тани Ганюшкиной и стали сушить мою одежду утюгом. Высушили кое-как, а вот новые босоножки, с разноцветными ремешками, которые я надела в тот день в первый раз, были испорчены. Это были самые красивые босоножки в моем детстве. И, пожалуй, единственная ВЕЩЬ, потери которой мне было так отчаянно жаль... Пока одежду сушили, времени прошло много. К тому же мой полёт видел рыбак, которого мы в кустах не заметили, и сдал меня маме. Дома меня ждал прут…
Здесь же, на Фомушкином мостике, ловили раков. На глубине под берегом те, кто умел нырять, залезали в норы руками. Мы же привязывали к длинной палке алюминиевую вилку и сверху, наклоняясь над водой, высматривали рака. Попасть и проколоть панцирь удавалось редко. Вилка гнулась и ломалась. 
В нескольких шагах вверх по течению, где было мелко, сачком ловили мелкую рыбу - сомов и лёжней (не знаю, как на самом деле они называются, но мы называли их так). Марлевые сачки использовали те, что покупали нам для ловли бабочек. Было тогда такое любимое занятие у ребятни. Когда сачок рвался к нему пришивали другую марлю и использовали для рыбалки. Ставишь сачок на землю, а сам, топая ногами, выгоняешь рыбу из тины.
Еще ниже по течению был Беляков мостик. Тут тоже иногда строили лавы. Здесь мы не купались – мелко. 
Возле этого мостика ловили на удочку пескарей. На рыбалку ходили с полулитровой или литроврй стеклянной банкой, к которой была приделана ручка из веревки. Удочку могла сделать любая девчонка. Длинная тонкая ивовая палка, на ней леска, поплавок, грузило, которое зажимали зубами, и крючок. 
Чтобы пройти дальше по реке, нужно было подняться в горку, здесь берег был в зарослях ольхи. Поднимешься на горку, и вдоль изгороди, отделяющей усадьбы, идешь по краю горы, а потом спускаешься вниз к Глинкам. Так и говорили: «Пойдем на Глинки». Здесь дно реки было скользким от глинистой почвы. Возле мостика можно было купаться «по шейку». 
Дальше вдоль берега по реке не ходили. Переходили речку по одним из лав и шли в лес. 
Шли по полю, которое редко бывало засеяно. Здесь пасли коров. Бабушка называла это место Красный сад и говорила, что когда-то здесь была битва. Мол, красный от крови...
Но кто ж вовремя слушает рассказы бабушек?..
За Красным садом начинался Первый бор. Лес между рекой и дорогой, образовывавший условно треугольник. Заблудиться тут было нельзя.
На остром углу этого треугольника, у дороги, находился Марфин омут.

Спуска к нему не было, во всяком случае с правого берега. На воду смотрели сверху с крутого обрыва. Здесь река делала поворот влево, а потом снова вправо.
Тут на краю поля был Чёрный омут.

Бабушка, возможно, боясь, что мы захотим здесь искупаться, рассказывала истории о том, что тут есть водовороты, которые утаскивают под воду. Я трусила, представляя себе, как водяной тянет меня за ногу, и ни разу там не искупалась.
А ведь кто-то когда-то дал названия этим омутам! Видимо какие-то истории были с этим связаны! Кто теперь вспомнит? Кто расскажет? Да и называют ли их сейчас так? Помнят ли?
Когда стали "постарше", лет десяти, стали ходить купаться вверх по реке. Туда, где теперь построен новый мост. Там была нырялка. Доска, вкопанная в край высокого берега, с которой смелые и умеющие плавать прыгали в воду.
Возле нырялки было небольшое поле, где рос турнепс. Брать его никто никогда не запрещал, и мы постоянно грызли эти вкусненные огромные белые клубни. Так и остался в памяти запах речной воды, травы и турнепса...
Вот сколько раз уже писали в блоге и о другой реке детства, и я о Рене, а захотелось вспомнить эти места и мостики. Оставить в памяти уходящие названия.
Пока не поросло быльём... Ведь не поросло?



среда, 9 августа 2017 г.

Тебеньки. Деревня детства моего

«Куда уходит детство? В какие города? И где найти нам средство, чтоб вновь попасть туда?» - поётся в песне.
Каждое лето мы с братом гостили у бабушки и дедушки (родителей папы) Ореховых Анны Васильевны и Ивана Васильевича в деревне Тебеньки, которая находится недалеко от Пронино (0,5 км.).
Именно туда и захотелось совершить свой краеведческий экотур "Тебеньки. Деревня детства моего", присоединяясь к библиотечным экотурам.
Мы побывали в гостях у семьи Раковых и Платоновых, вспомнили с ними как же раньше было там здорово. Сколько на лето приезжало внучат. 
         
Нам никогда не было скучно в деревне. Ведь там у нас были друзья, мы строили шалаши, играли в разные игры, ходили на рыбалку. Когда приходило время возвращаться в город, нам всегда было очень грустно расставаться и с бабушкой, и с дедушкой, и с друзьями, и с родной деревней.
Взаимоотношения были настолько доверительные, что двери домов никогда не запирались на замок, достаточно было просто палочки в дверной ручке, чтобы понять: хозяев нет дома. 
Чтобы кто-то из своих деревенских залез в чужой дом? Такого не было никогда! 

В памяти навсегда останется русская печка, в которой бабушка пекла пироги, делала запеканку, варила суп, кашу. Мы любили залезать наверх, представляли, что мы в шалаше, болтали, играли и ели какие-нибудь вкусняшки.
Свежий воздух, прохладная родниковая водица, в огороде ульи с пчелами, сад и солнышко дарит лучи радости и счастья.
Как ни грустно осознавать, но того далёкого времени, которое так сладко пахнет бабушкиными пирогами, свежескошенной травой, парным молоком, геранью и бегонией на окошке, уже не вернёшь. 
Именно детство – это та счастливая пора, когда паришь в облаках и любишь своей наивной детской любовью весь мир.
В детстве мы были весёлыми и беззаботными, нам казалось, что весь мир добрый, открытый, нет в нём ни злости, ни ненависти, ни войн, ни предательства. Пройдя по тропинкам детства, понимаешь, что раньше было всё по-другому – светлее, вкуснее, лучше.
Как жаль, но деревни умирают!!! 
У меня есть сведения, что на 1926 год в деревне насчитывалось 22 хозяйства по данным из «Подворного списка д. Тебеньки Чамеровской волости», а на 2002 год уже всего 10 хозяйств, в которых было прописано пять человек. На данный момент в родной для меня деревушке осталось 9 домов, но из них лишь два дачных и ни одного прописанного владельца. Какая разница в цифрах!!!
Еле живёт колхоз, запускаются поля и пашни, закрываются фермы, всё кругом зарастает молодыми деревцами и высокой густой травой. 
Тихо уходит в небытие та, дорогая сердцу кормилица деревня, как множество таких же в округе. А с ними уходит самое важное – любовь к земле, желание на ней работать. 
Нам остаётся верить, что жизнь и время всё расставят на свои места. Только вот какие усилия для этого потребуются, и какова будет их цена?
А ещё мое детство и юность проходили и в деревне Бронниково, которая находится на другом берегу реки Кесьма, но в эту деревню мы совершим поход немного позднее. Я об этом обязательно расскажу.
В детстве я ездила в деревню только летом. Но эти воспоминания остались на всю жизнь. Не важно жил ты там постоянно или нет, но если хоть одно лето провёл в деревне, то будешь помнить его всегда, как лучшее лето в своей жизни.....
Бабушки с дедушкой уже давно нет с нами, но я навсегда сохраню в сердце те яркие воспоминания, когда мы были вместе. 
Спасибо вам, родные, за наше детство!

Ольга Новоженина, 
библиотекарь Чернецкой сельской библиотеки


воскресенье, 6 августа 2017 г.

Любегощи. День села.

Фото из группы "Любегощи"
Село Любегощи – одно из древнейших поселений на территории Весьегонского края. Первое известное упоминание о нём относится к 1552 году.
Жители гордятся историей села, хранят традиции и беззаветно его любят. 
Оно навсегда остаётся в памяти всех, кто провёл здесь пусть даже небольшую часть своей жизни, заставляет возвращаться, становится мечтой и светлым воспоминанием. 
Я уехала оттуда (страшно подумать!) 35 лет назад, но эти места навсегда в моём сердце, и хотя бы раз в год я стараюсь туда приезжать. 
С 1992 года в первую субботу августа здесь традиционно отмечается праздник – День села.
5 августа 2017 года он состоялся в 25 раз!
И в первый раз за всё это время мне удалось на нём побывать. 
Солнце в этот день сменялось дождём, с горок бежали ручьи, в воздухе стоял запах свежести и полевых цветов. Пахло родиной и домом…
В сельский дом культуры, где и проходили праздничные мероприятия, я вошла перед самым началом торжества. Зал был полон. Много молодых и незнакомых лиц. Осмотревшись, я увидела лишь несколько человек из моего детства. 
В зале собрались местные жители, те, кто оказался в это время Любегощах во время летних каникул или отпуска, но были и такие, кто приехал специально на этот праздник.

Праздничная программа началась с концерта, который подготовила и провела кульотрганизатор, подружка детства, Ирина Белякова.
Зрители очень тепло встречали знакомых артистов, с удовольствием им подпевали.
В этот день радовали своими голосами Мария и Ксения Охичевы, Николай Шувалов, Татьяна Куликова, которые исполнили для односельчан всеми любимые песни. 
Аплодисментами встречали и провожали зрители танцоров Дашу Куликову, Настю Зорину, Дашу Пяткину, Елену Шувалову, Варю Малышеву.
Глядя на них, я вспоминала, как мы когда-то стремились выступать на концертах, как иногда, вымолив у клубных работников разрешение спеть одну песню со сцены, не желая уходить, пели песню за песней, раскачивались из стороны в сторону под хохот зала.
До слёз растрогал сильный и проникновенный голос Маши Охичевой, исполнившей песню «Кукушка» 
и песня «Помолимся за родителей» в исполнении Тани Куликовой.
Как и других зрителей развеселила миниатюра о лете-2017.
Глядя на выступление такого взрослого и седого дяденьки Коли Шувалова, 
я вспоминала его совсем маленьким мальчишкой. Как он пел частушки под балалайку, на которой играла Вероника Петровна. Многое забылось, а вот одна из тех Колиных частушек запомнилась. 
«Говорила бабка деду: 
«Ты купи мене «Победу»,
А не купишь мне «Победу» -
Я уйду к другому деду!» - голосил Коля. 
А нам «взрослым», наверное, десятилетним, было так забавно смотреть на эту поющую мелочь ростом с балалайку. 
В заключение концерта Паша Беляков и какой-то мальчик, возраста тогдашнего Коли Шувалова, провели праздничную лотерею. 
Зрители начали расходиться, и я успела пообщаться только с Лидией Павловной Малышевой. Когда закончила разговор, никого из знакомых уже не было рядом.
Мне нужно было уезжать, а впереди была ещё детская развлекательная анимационная программа и детская дискотека, соревнования по теннису для молодёжи и праздничная дискотека для всех.
Было немного странно, что на празднике не было никого из администрации сельского поселения. Но День села состоялся и без официальных речей.
Начинался дождь, и я поспешила уехать, пока дорога не стала непроезжей для неопытного водителя. 
Почти доехав до Никулинской повёртки, решила вернуться и пройтись по «первому бору». Потому что сейчас поспела земляника и, возможно, есть грибы. Потому что ни разу не была там за эти 35 лет. Потому что когда ещё соберусь?

Мокрая трава была высокой, дорожка, которая раньше выходила к дороге рядом с Марфиным омутом, совсем заросла, и мне пришлось пробираться через кусты и молодые сосенки. 

Марфин омут
А места остались прежними. 
Только трава стала выше, 
наверное, потому что меньше ходит народа, и совсем не пасутся коровы, как было раньше, да деревья состарились.  
Я собрала горсть земляники, которая, пахла детством, как и всё здесь.
 
Под грибным дождём прошла до Чёрного омута, полюбовалась водоворотами, которыми нас когда-то пугали бабушки, категорически запрещая здесь купаться. 
И почти счастливая поехала домой.
Но я вернусь...

Мокрый ветер бельё полощет.
Над проулками птичий грай.
Ах, Любегощи, Любегощи,
опрокинутый наземь Рай...

среда, 26 июля 2017 г.

Родная земля. Воспоминания Валентины Николаевны Губаревой

Родилась я в селе Чернецкое Овинищенского района Калининской области.
Не важно, что район и область переименовались, но это место моего рождения записано в моей метрике. И в школу я ходила в Чернецкую, а потом в Кесемскую Овинищенского района. И живу я на Овинищенской возвышенности, отрогах Валдайской возвышенности. И все дорожки и тропинки здесь мною избеганы. Память о моём селе мне очень дорога, просто священна.
Помнить я себя начала очень рано, наверное, лет с двух. Ведь я запомнила, как мама несла меня в одеяле в медпункт на прививку. Прививка под лопатку показалась мне очень болезненной, и я сердилась на маму, что она позволила причинить мне такую боль. А вот фельдшера, горбатенькую Марью Семеновну, я невзлюбила. Но и сталкиваться с ней мне больше не пришлось. Вероятно, прививки все были уже сделаны, а болеть в детстве я, вроде бы, не болела. А если заболевало горло, то бабушка делала мне горячую припарку. В чулок накладывала сенной трухи, заваренной кипятком, и прикладывала к горлу на всю ночь. Утром болезни как не бывало.
А вот сам медицинский пункт мне очень понравился. Располагался он в доме тёти Лизы Герасимовой. Сама она двумя мальчиками занимала кухню и спальню, а вот из прихожей в сам медпункт вели распашные филенчатые двери, выкрашенные в белый цвет.
В медпункте было светло и уютно. На окнах стояли цветы, медицинские принадлежности находились в белом шкафу за стеклянными дверками. Наверное, это чистота, белизна и обилие света меня так поразили. 
Мы-то с мамой жили при школе, она работала техничкой, и занимали помещение с русской печкой. Помещеньице было маленькое, там стояла ещё кровать, стол и был небольшой проход. Единственное окно выходило на север, поэтому в комнате всегда было мало света. Кроме того, моё раннее детство проходило на печке, а там было совсем тёмно.
Утром мама меня одевала, кормила и сажала на печь, а сама уходила на работу. На печке было тепло, слезть с неё я не могла по причине малости, ножки не доставали до ступенек. 
Сама школа располагалась в экспроприированном у местных священников «большом доме». Память сохранила оштукатуренное изнутри крыльцо, высокую лестницу куда-то, вероятно, на чердак. Двора и сеней при здании не было, окна – на все четыре стороны. 
На моей памяти ломали изразцовую печь – белые кирпичи с синим узором. Сохранившиеся целые кирпичи служили столиком, половинки – стульчиками для моих игрушек. Хотя, как таковых игрушек-то не было, были осколки битой посуды и стёкла и назывались «черепашками».
В школе было два класса – маленький и большой. В маленьком раньше были две спальни – одна для мальчиков, другая для девочек. У священника было много детей. Перегородку между ними сломали, и в класс вели две двери. В одну входили ученики, в другую – учитель. Также через вторую дверь выходили «артисты» для представления во время школьных утренников. 
В большом классе, вероятно, бывшей зале, была сложена уродливая глиняная печь, которая располагалась между двумя дверями малого класса. Одна её стена обогревала маленький класс, три других –большой. Была ещё учительская, в которой проживала директор школы. Раньше это был кабинет священника.
Сидеть на печи мне было скучно и я начинала распевать во всё горло песню «Расцветали яботы и дуты» /яблоки и груши/. Конечно, я мешала вести уроки, ученики смеялись. Замечания учителей на меня не действовали, ведь я пою у себя дома, а ваши уроки менее не мешают.
Было очень голодно. Какая-то приезжая девочка слепила из земли пирожки и заставила меня их есть. Я откусила, пожевала, а проглотить не могла. Так вкус земли запомнился мне на всю жизнь! 
Родная земля спасала от отчаянного голода всю деревенскую детвору. С весны и до осени мы «паслись» на лучках /пойма реки/, поедая «кислицу» /щавель/ и «опестыши» /светлокоричневые стебли хвоща с шишечкой на верху/. Родители пекли хлеб из цветков и корней «богова коренья» и варили щи из крапивы. От той крапивы у меня до сих пор «крапивница», ни обжечься, ни щей поесть крапивных.
Территория села осваивалась постепенно. Сначала я ходила с мамой к бабушке по улице Поповка, затем на углу направо и по большой улице. Считать сколько домов нужно пройти я не умела, но запомнила «розовую калитку» на доме Фроловых. От неё через один дом жила моя бабушка. «Розовая калитка» служила мне ориентиром несколько лет, пока я не запомнила все дома. За этой «розовой калиткой» жила эвакуированная из Ленинграда семья Смирновых - бабушка, дедушка и три внучки - Зоечка, Милочка и Людочка. С Людочкой я подружилась и бегала к ней даже когда они переехали на Подгорную улицу в Углов дом. Мне было там интересно.
Старшие девочки ходили в школу, они разрешали нам порисовать цветными карандашами и читали книжку про Гаргантюа и Пантагрюэля. А в ней мы раскрашивали картинки. Дружба наша прервалась с отъездом семьи в Ленинград, а писать друг другу мы не умели, нам было по пять лет.
Ещё одна дорога, опять же с мамой, была по лавам, мимо «Кишкомойки», мимо церкви – в магазин. Там мама, пока работала в школе, получала свой паёк хлеба. Что это был за хлеб в военные годы! Однажды забыли убрать четверть кусочка хлебушка, а утром мышка оставила нам горстку «костики» /наружная оболочка овса или ячменя/. Даже мышка не стала есть этот хлеб, а мы ели. 
Так вот, однажды я пошла в магазин без мамы. Вышла из магазина на крыльцо и вижу: - «розовая калитка» и совсем рядом! Я к ней подошла, но вижу, что это другой дом и соседние дома другие. Что это была Подгорная улица я ещё не знала. Мне было года три. А где же моя знакомая «розовая калитка»? Тогда я решила вернуться снова на крыльцо магазина и пойти в другую сторону по главной улице, мимо незнакомых домов. Ну вот и «розовая калитка»! Ура! Я у бабушки! Очень я тогда себя похвалила за то, что не растерялась, не расплакалась, а сообразила, что нужно поискать другую «розовую калитку».
Летом 1943 года мама купила небольшой домик в Фоминском переулке, на краю, за полпуда муки и отцовский велосипед. Отсюда мне приходилось бегать к бабушке уже через треть села. Но она показала мне дорогу покороче, мимо пруда, по Лебедеву переулку наискосок и к той «розовой калитке». Пруд в том переулочке был огромный - пожарный водоём с островком ближе к западному берегу. С весны и до осени в нём плавали все сельские утки и гуси-лебеди, потому и переулок Лебедев. А располагался он как раз напротив улочки Поповки.
Лет с 4-х в районе бабушкиного дома у меня появились друзья: Галя Голубкова /Яковлева/, Вова Кавин, Толя Петров, Аня Петрова.
Купив дом, мама ушла с работы из школы и вступила в колхоз. Работала там от зари до зари /время-то военное/. 
Проснувшись утром, я вылезала в подворотню в куричье окошечко и бежала к бабушке. А там уже ждали друзья, мы всей компанией бежали на реку. По пути рвали «опестыши» или забегали в гороховое поле, если оно было на нашем пути. На реке на животах выползаем всю лучку в поисках «кислицы». Как она успевала отрастать? Ведь кроме нашей компании там «паслись» и другие «оравы». Но мы, такая малышня, всегда находились под опекой старших детей, /1935-37/ года рождения. 
Однажды, сбегая с горки и на ходу скидывая одежонку, я споткнулась и на полном ходу вылетела в речку, прямо под корягу. Пытаюсь встать, а коряга не даёт. Уже слышу голоса старших детей: «Где же Валька-то?» Тогда думаю: «Если я влетела в эту сторону, значит надо выползать в обратную». Поползла по дну, а речная трава перевивает руки-ноги, лезет в лицо. Но я упорно пользу к своему спасению. Наконец поднялась. Ура! Коряги нет!
Тут Валя Фролова меня подхватила, вытащила на берег, сдернула мокрую рубашонку, завернула в своё платье и посадила отогреваться. Моя спасительница! Недавно я напомнила ей об этом, но она даже не помнит этот случай.
Родная река! Как мы любили в ней барахтаться, купаться. Она ведь тоже подпитывается родничками и подземными ручейками нашей земли. Она была богата рыбой и раками. И что это было за наслаждение, когда старшие мальчики или парни угощали нас печёными раками! Жаль, что мало, ведь нашей «саранчи» было много, нужно чтоб всем досталось. 
После войны моя овдовевшая мама вторично вышла замуж. Так вот, отчим был заядлый рыболов. Особенно богатый улов он приносил в половодье. Рыба заплывала в ямки, лунки, бачажки, а после спада воды оставалась там, бери её голыми руками. Отчим приносил по ведру, а мне 7-8 летней девочке нужно было это ведро перечистить.
Мама сушила рыбку в печке, а зимой варила из сушёной рыбки суп. Щук вялили на чердаке, они и спасали в сенокос, в самую бескормицу. В нашей речке Кесьме водились плотва, ерши, подлещики, окуньки, голавлики и щуки. Иногда попадались налимы. Наши младшие дети даже сочинили песенку про отцовское увлечение на мотив известной «Каротшки».

До утра бродить с сетями, тями, тями
Наш папашенька готов, тов, тов
А вернётся он с рыбалки, балки, балки
Стыдно показать улов, лов, лов.

На рыбалку он ходил после работы, иногда задерживался надолго. Ужинать не садились, пока не соберется вся семья. Таков семейный уклад. Вот младшие дети, томясь от ожидания, и сочинили эти куплеты, их было много.
Родные колодцы. Их было в селе 13 штук. А какая в них была вода! И это тоже произведение родной земли. В каждом колодце вода имела свой вкус. Самая вкусная вода была в колодце в «Кишкомойке» в русле ручейка. Студеная, родниковая. А самый почитаемый был колодец под названием «Приказ». Вода в нем была тоже очень вкусная. Располагался он в центре села на сельской площади, где обычно читали приказы и указы властей и решения сельского схода. Прекратил он своё существование в начале 21 века. Вода перестала разбираться, село обезлюдело и вода ушла. В 2016 году его накрыли бетонной плитой во избежание попадания в него людей или животных.
Ещё один колодец памятен мне тем, что находился он в нашей улочке между нашим домом и домом бабушки Груши Корниловой. К ней приходила внучка Юля Моторенкова. Правда, когда она пошла в школу, стала называться Кудрявцевой. Она меня была старше на один год. Дружили мы с ней два года, когда мне было 5 и 6 лет. Она просила у бабушки Груши «гумагу» /бумагу/. И мы с ней шли рисовать на скамеечку колодца, куда ставят ведро. Там было солнечно и радостно. И никто за нас не боялся, что мы в колодец упадём. 
Юлечка была очень красивая девочка. И почерк у неё был красивый, когда она пошла в школу, как-то он рано сформировался. К сожалению, её мама вышла замуж, и они уехали в Кесьму, забрав Юлю из второго класса. Больше мы с Юлечкой не виделись никогда.
Земля – это чудо природы. На ней всё произрастает. Помню, проснувшись однажды, была поражена «золотым» лугом. Вечером он был зелёный, а наутро распустились одуванчики и луг заиграл другими красками. 
Иногда мама брала меня в поле, когда можно было чем-то перекусить – огурчиком или яичком. Она жала злаковые культуры, а я бегала по полю и любовалась золотыми колосьями. А как приятно было засыпать под копной из снопов. Там был особый запах. А как меня сводило с ума льняное поле! Во время цветения поле волновалось, как голубое море, а при созревании это было золотое море, колышущееся под ветром.
Мы, сельские дети, рано познавали труд. В 7 лет нам уже делали маленькие валечки и мы с бабушками шли околачивать льняные головки. За 10 околоченных снопов полагалась награда – одна конфетка-подушечка или драже. Лет в 10-11 мальчикам уже поручали работу на лошадях. Прикрепляли определённую лошадь, за которой нужно было ещё и ухаживать: поить, гонять в ночное, утром поймать, запрячь и ехать на работу. Девочкам поручали лошадей с 12 лет. Даже председательская дочка Миля Липина работала на лошади. Постарше, лет с 16, ставили «под вила», подавать сено на воза на лошадь или машину, скирдовать клевер. Потом придумали околачивать лён колесами машины, предварительно очистив дорогу до твёрдого грунта. Расстилали снопы, забирались на машину, и пока она ездила по снопам, самозабвенно пели песни. Голоса были чистые, звонкие, а песни чудесные. 
Однажды в колхозе была посеяна гречиха. Это было ещё одно маленькое чудо. Во время цветения поле сияло нежно розовым цветом.
Ну как не любить эту землю! Она давала столько впечатлений, столько радости и удовольствия. Сформировала характер, развила эстетическое чувство. 
А сенокос! Сколько запахов, сколько разнотравья. Не важно, что за лето ни один раз обгоришь, Говорили: «Мамина одежка заживёт». Важно, что этот коллективный труд приносил радость общения, удовольствие, а усталость была приятной.
А сколько радости доставлял нам лес! Мало того, что он давал дрова, пиломатериалы, которые готовили на местной лесопилке. Это был байдак, тёс, дранка /или щепа/ для кровли крыш. Сколько удовольствия получали мы, собирая малину, землянику или грибы. Всё, что произрастает в лесу, даёт свой особый неповторимый запах. В малиннике погружаешься в царство сладости, в земляничнике – в необыкновенный аромат. Даже рыжиковые кочки издают терпкий запад грибов. 
В своё время за лесами ухаживали, убирали сучья, чинили изгороди, выкашивали лесные поляны, пасли скот. 
Кровью обливается сердце при виде сегодняшних загаженных, заваленных, неухоженных лесов. А многие просто вырубили, испоганили и никакой обещанной рекультивации.
А ни с чем несравнимый сельский воздух! Есть особая весенняя пора, когда земля просыпается, начинает отстаивать. Небо становится высоким и голубым. Под вечер пахнет свежеколотыми еловыми дровами, запахом распускающихся почек и пробуждающейся природы. 
Ещё одно приятное занятие – отвод талых вод, пробивка ручейков. Снег в них становится крупинчатым тоже со своим снежным запахом. 
Разве можно не любить эту землю? После прожитой вне её жизни, она снова позвала меня к себе. 
Жаль только, что с земли ушёл хозяин. Поля запустели, поросли подлеском, трава в лугах не косится, стоит бурьяном. Скота нет и, кажется, жизнь замерла. Очень обидно. 
Где же хозяева, скупившие колхозные земли? Где государство?

Валентина Николаевна Губарева

вторник, 25 июля 2017 г.

Героев наших имена... Валерий Михайлович Калятин


Орден Трудовой Славы 
 Государственная награда СССР, учреждённая Указом Президиума Верховного Совета СССР 18 января 1974 года. 
 Имеет три степени, высшей степенью ордена является первая степень. Награждение производится последовательно: сначала третьей, затем второй, потом первой степенью. По своему статусу и льготам, предоставляемым кавалерам всех трёх степеней, орден Трудовой Славы соответствует боевому ордену Славы. 
Первые награждения орденом Трудовой Славы произведены 9 августа 1974 года.
Первыми полными кавалерами ордена Трудовой Славы стали 7 января 1983 года 35 героев труда. Последние награждения орденом Трудовой Славы в истории СССР произошли 21 декабря 1991 года. 
Орденом награждаются рабочие и мастера промышленности, транспорта, строительства и других отраслей материального производства, колхозники и работники сельского хозяйства, а также работники непроизводственной сферы за самоотверженный и высокопроизводительный долголетний труд на одном предприятии, в учреждении, организации, колхозе или совхозе. Также награждаются учителя (преподаватели), воспитатели, мастера производственного обучения за успехи в обучении и воспитании детей и подростков, подготовке их к жизни и труду и долголетнюю работу в одном учебно-воспитательном учреждении.

 Калятин Валерий Михайлович (1931-2009).
 полный Кавалер ордена Трудовой Славы,
бригадир комплексной строительной бригады Весьегонского района Калининской области.

Родился 13 мая 1931 года на хуторе Отрадный Весьегонского района Московской области в крестьянской семье. Русский. 
В 1939 году семья вместе с домом и со всем хозяйством была переселена в д. Самша-1 того же района. Здесь Валерий окончил 7 классов, затем школу фабрично-заводского обучения в городе Весьегонск, где получил профессию столяра-плотника. 
Проходил практику на военном заводе, а после службы в армии вернулся в родные края. Работал в МСО, МПМК- 503. Со временем возглавил комплексную строительную бригаду передвижной механизированной колонны №1 объединения «Агропромстрой», работал на сельских стройках Весьегонского района. Его бригада несколько пятилеток подряд была лидером в соревновании строителей области, годовая выработка бригады доходила до 260%. В 1970-1980 годы слава о калятинцах, так называли его бригаду, гремела на всю Нечерноземную зону России. На их счету строительство жилого комплекса «Восход», коттеджное строительство в Большом Овсяниково, жилые дома в Пронино и Горе. 
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 апреля 1975 года и 15 апреля 1981 года Калятин Валерий Михайлович награжден орденами Трудовой Славы 3-й и 2-й степеней. 
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 августа 1986 года Калятин Валерий Михайлович награжден орденом Трудовой Славы 1-й степени. Стал полным кавалером ордена Трудовой Славы. 
Работал бригадиром на стройках района более 30 лет. Жил в д. Самша-1, в родовом доме. Последние годы – в городе Весьегонск. Скончался 24 декабря 2009 года, похоронен на кладбище г. Весьегонска.
В городе Весьегонск, на доме (ул. Советская, 81), 
где жил В.М. Калятин, открыта мемориальная доска. 
 Литература
 1. Ларин Г.А. [Калятин Валерий Михайлович] // Г.А. Ларин. Весьегония : словарь-справ. / Геннадий Ларин. – Москва: ИД «Ключ-С», 2010. – С. 332.
2. Кавалер "Трудовой Славы" // Липин В. Возрождение: Вторая жизнь Весьегонского района / Виктор Липин. – Тверь: ОАО "Тв. обл. типография", 2010. – С. 258-259.
3. [Калятин Валерий Михайлович] // Герои Социалистического Труда и полные кавалеры ордена Трудовой Славы Тверской области / [сост. Л. Анисимова и др.]. - Вышний Волочек : Ирида-прос, 2011. – С. 51-52, 119.
4. [Калятин Валерий Михайлович] // Лучшие люди России: - М. : [Спец-Адрес], 2005. - Вып. 4. – (Родины Славные Сыны и Дочери).
5. Митина Л. Слава - за труд! // Весьегонская жизнь. - 2007. – 15 мая (№ 19).

четверг, 13 июля 2017 г.

Героев наших имена... Таисия Ивановна Жунина

Жунина Таисия Ивановна (1931),
 доярка совхоза «Красногвардейский» Гатчинского района Ленинградской области, 
 Герой Социалистического труда (1971). 

Родилась 9 мая 1931 г. в Перемутской волости Весьегонского уезда в крестьянской семье. Училась в школе, но из-за тяжелого материального положения вынуждена была прервать учебу.
После Великой Отечественной войны ее семья переехала в деревню Александровка Гатчинского района Ленинградской области, где она пошла работать на ферму. С 1948 по 1965 год – доярка колхоза «Первое мая», а с 1965 по 1973 год – совхоза «Красногвардейский» в деревне Ивановка Гатчинского района. Член КПСС.
Трудилась добросовестно, добивалась высоких надоев молока от закрепленных за ней коров. В первые годы одновременно училась в Таицкой средней школе. Внедряла научные методы кормления и раздоя животных, не боясь экспериментов и новшеств. За восьмую пятилетку (1966-1970) сдала государству от своей группы коров 547 тонн молока и сохранила всех телят. Рекордные надои, отличные показатели сохранности поголовья выдвинули ее в ряды лучших животноводов Ленинградской области.
 Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 апреля 1971 г. за выдающиеся успехи, достигнутые в развитии сельскохозяйственного производства и выполнении пятилетнего плана продажи государству продукции животноводства, Жуниной Таисии Ивановне присвоено звание Героя Социалистического Труда. 
С 1973 года и до выхода на заслуженный отдых была техником искусственного осеменения животных на новом молочном комплексе совхоза «Красногвардейский». Живет в д. Ивановка Пудостьского поселения Гатчинского района. Была избрана делегатом 24-го съезда КПСС (1971) и 17-го съезда Профсоюзов. Дважды избиралась депутатом Ленинградского областного Совета. 
Награждена орденами Ленина (08.04.1971), «Знак Почета» (22.03.1966), значком «отличник сельского хозяйства РСФСР» (1954), медалями, а также золотой, серебряной и бронзовой медалями ВДНХ СССР. 
Источник
[Жунина Таисия Ивановна] [Электронный ресурс]  // Герои страны. - URL: http://www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=21925

вторник, 11 июля 2017 г.

Мое внесемейное счастье. Библиотекарь не профессия, библиотекарь – образ жизни (продолжение)

В обязанность любого библиотекаря входили выезды в сельские библиотеки с проверкой раз в месяц. Приходилось рано вставать и на рейсовом автобусе ехать до цели. Хорошо, если библиотека была расположена в самой деревне, иногда приходилось проходить несколько километров, да и сам библиотекарь в этот день открывал свою библиотеку очень рано.
 Надо добавить, все сельские библиотеки были похожи друг на друга одинаковым интерьером: сколоченными вручную, громоздкими, но очень крепкими стеллажами, под стать им на крепких ножках стояли витрины для выставок. Эти ножки выходили для устойчивости витрины вперед и назад на полметра и очень портили вид в целом. Думаю, что они еще живы и где-то лежат, всеми забытые.
 А еще все библиотекари обязаны были проводить по фермам и на полях громкие читки в период посевной и уборочной. И плакаты по соцсоревнованию и удоям молока тоже были обязательны. Хорошо, если библиотекари умели печатать, но в основном это были не очень красиво оформленные листы с цифрами, в которые, я думаю, никто не заглядывал. 
«Тсс, тише, вы же в библиотеке!» - так говорили тогда во всех библиотеках расшумевшимся читателям. Шумного раскрепощения библиотечного пространства не было. Помню, я и сама, когда была читателем библиотеки, всегда старалась вести себя тихо. Книги и тишина, тишина и книги… Почему нельзя было громко говорить в библиотеке – непонятно и неправильно.
Библиотека в д. Гора (рисунок читателя)
Вспоминается поездка в Гору к Кузнецовой М. А. Мы вышли из автобуса в деревне Косодавль, путь к библиотеке шел через огромное поле. Пройдя метров сто за деревню, мы с Ольгой Михайловой замерли, прямо на нас, к дороге по полю шла серая собака. И вдруг, мысль мелькнула, как молния - это волк. Сказать, что мы со скоростью света побежали назад, ничего не сказать. В тот зимний, холодный день, мы, добежав до главной дороги, так и не попали в библиотеку к Рите.
Библиотека в Горе отличалась от всех библиотек домашней уютностью, теплом, половичками на полу, глиняными кринками, в которых летом стояли ромашки и васильки, зимой – колосья пшеницы. Очень интересные были выставки книг: огромный, нарисованный расписной кувшин, а на нем заголовок, привлекал внимание. Тут же на выставке вышитые полотенца. Она сама их у жителей собирала. Риту очень любили читатели, запросто заходили к ней в гости в Федорково, для всех она находила хорошие слова.
Когда мы рассказали ей про волка, она засмеялась, говоря:
 «А как же я хожу зимой в библиотеку? И волки воют, лисы бегают, да и дорога заметена…». Действительно, как же? Ведь зимой надо было прийти пораньше, натопить печи, которые не хотели растапливаться, помыть полы…
 Мне всегда казалось, что в библиотеке должно происходить, что-нибудь, помимо книг. И это происходило в библиотеке деревни Гора: доброжелательность библиотекаря, домашний уют (Рита даже диван из дома привезла). Никого из библиотеки не отпускала, не напоив чаем с медом из своих ульев или предлагала домашнего молока из кринки. Ну кто откажется?
Дома у Маргариты была большая домашняя библиотека, были книги с автографами известных писателей. Велась переписка с В. Распутиным. И эти книги выдавались читателям… Она очень любила животных. Верный пес Мальчик всегда лежал на ступенях библиотеки и вилял хвостом, прося хлеб у читателей…
Маргарита Алексеевна Кузнецова 

А еще мы любили ездить в деревню Любегощи к Алевтине Александровне Савиной.
 Только подойдем к стеллажам, чтоб фонд помочь расставить или карточки в каталог, а Алевтина сметанку деревенскую, помидорчики, огурчики, лучок да редисочку с огорода на стол…Добрая она была до фанатизма, улыбчивая, хотя жизнь ее не баловала.
 Все про Попово свое рассказывала, по ее словам не было деревни на свете лучше. И одевалась она красиво, а может на ее статной фигуре и простое платье смотрелось, как из журнала мод. Рассказчик она была замечательный, и про барскую усадьбу говорила, о жителях деревни, о своей жизни в Попово. Так и запомнилась мне она, стоит на крыльце своей библиотеки и машет нам рукой…


 В Егонской библиотеке работала Агния Ивановна Волкова. В библиотеке было сумрачно, висели репродукции с картин известных художников и картины, огромные, написанные маслом. Скорее всего из барской усадьбы Гронских, а может художник-самоучка их писал, это были портреты каких-то мужчин. До сегодняшнего дня мы ведем большую переписку и поддерживаем отношения с дочерью Агнии Ивановны Ритой, которая тоже работает в библиотеке поселка Васильевский Мох.
Маргарита Матосян (Волкова) так похожа на мать


Библиотека в деревне Никулино находилась в самом живописном месте на берегу Мологи. Работала там Зоя Алексеевна Каунина. В библиотеке на полках, стеллажах, каталоге лежали журналы и газеты, хранившиеся, казалось, со дня открытия библиотеки. Рядом находился пионерский лагерь, так, что с выполнением плана по чтению проблем не было. Уезжать из этой библиотеки не хотелось, настолько красивый вид был из окон.

Е. Котина. библиотекарь
(продолжение следует)